Приключения Суханова, природного русского ваятеля

Отечественные записки Павла Свиньина 1818 г.

От SPbHistory
40 просмотров
Отечественные записки

Честь и слава гражданину Суханову!!!

Жизнь человека, достигнувшего наперекор злой судьбы (т. е. завистников и неприятелей) цели своего определения, весьма богата странными происшествиями и походит более на роман. Кажется, Провидение в виде Ментора ведет Телемака своего сквозь тысячи несчастий и препятствий, то испытуя его великодушие, то укрепляя его в терпения, и в минуту отчаяния, на краю отверстой пропасти – ставит его на стезю свыше начертанного ему поприща.

Знакомясь с соотечественниками моими, известными своими дарованиями и услугами — я стараюсь узнавать их приключения, уверен будучи наперед, что жизнь их преисполнена несчастиями и неудачами. Увы! должен признаться, что я редко в том ошибался. Пусть многообнаженная мною и смягченная истина жизни Власова, некоторым эгоистом принята была за сказку; пусть, в утешение свое, сделает он тот же приговор и сим справедливым строкам:  – я утешаюсь мыслю, что знакомя соотечественников моих с достойными их соотчичами, доставляю удовольствие добрым и благонамеренным, и заслужу их улыбку одобрения – вот моя награда, вот слава моя и честь!

Ваятель Суханов

Самсо́н Суха́нов (1768 — после 1840) — русский скульптор-камнетёс, работавший в Санкт-Петербурге в первой трети XIX века

Всем любителям художеств известен в Петербурге Самсон Семенович Суханов за весьма искусного каменщика-ваятеля. Единственные гранитовые колоны Казанского собора, колоссальное подножие монумента Минина и Пожарского передадут в потомство имя его; частная жизнь Суханова не менее любопытна и заключает в себе некоторые национальные черты русского характера.

Родина Самсона Суханова

Суханов родом из Вологодской губернии, и происходит от весьма бедного крестьянина Евской волости. Отец его Ксенофонт не в состоянии будучи по хворости исправлять тяжкую работу, нанимался большею частью летом пасти скотину, а зимою в бутошники в город Красноярск. Мать же его кормилась зимою подаянием, а летом жила в работницах, где и произвела его на свет на сенокосе в 1766 году.

Можно угадать, что кормление его стоило не мало слез и хлопот бедной его матери, не имевшей ни приюта и немощи, ни крова в ненастье. Но тем более чадо её страданий было ей драгоценнее, тем более пеклась она о нем. Мужественная красота ребенка, вскормленного в чужом угле и милостынею – было ей первою наградою и утешением за горести им нанесенные, и первым возбуждением зависти людской. Как радовалось сердце её, когда хвалили прелести её ребенка, как раздиралось ретивое, когда богачи деревни, смотря на маленького Самсона её, говорили с ядовитою улыбкою: «вот будет славной солдат!»

И кто бы мог подумать что сын пастуха-бобыля – получил воспитание лучше всех сверстников его деревни? Ксенофонт, не имея ничего оставить сыну своему в наследство, старался передать ему по крайней мере некоторые знания, кои Бог даровал ему в удел. Лишь только минуло ему 6 лет, как стал он брать его с собою в лес, и там под открытым небом, обучал его грамоте и первым понятиям христианской веры. Острый мальчик в два года перенял все, что ни знал отец его. Старик, открыв в нем способность к вычетам, задавал ему различные простонародные задачи, как например:

Ходил мужик на юг,

Купил веников на рубль:

Каждое сто

По полушке пришло?

Или

Шло двенадцать стариков,

У каждого из них 12 костылей.

На каждом костыле 12 кошелей,

В каждом кошеле по 12 пирогов,

В каждом пироге по 12 грибов?

Пылкой ребенок в минуту отгадывал задачи, так что скоро ни отец его, ни родственник иконописец, не могли более придумать, чем смешать его. Надобно заметить, что смотря на малеванье родственника своего, Самсон страстно полюбил ремесло его и беспрестанно углем и мелом чертил по стенам и дверям разные фигуры. Уже ему минуло 8 лет, уже начало развертываться его душевные способности, как захворали вдруг отец его и мать. Ради Христа одна жалостливая старушка дала им уголок в ветхой избе своей, но по бедности не могла кормить их; сыновняя нежность на сей раз победила возрождающуюся гордость маленького Самсона. Он взял котомку и клюку и отправился по миру…

Детские годы и тяжелый труд

Войдя в избу за милостынею, от стыда не мог разинуть рта – и стоял в углу не шевелясь. Добрые люди догадывались – и подавали ему без просьбы, жестокие – немилосердно выгоняли побродягу. Наконец маленькой Самсон, видя худую помощь от щедрости, придумал не просить, а выслуживать подаяние, как будто отгадывая важную тайну сердца человеческого – что лучше возбуждать в людях зависть, чем сожаление.

Он сочинял веселую песенку, изображавшую историю его бедности, и входя в избу тоненьким голоском напевал ее. Сим способом он приносил каждый вечер богатый сбор хворым своим родителям. Наконец они обмоглись и он, будучи 9 лет, нанялся в работники к одному зажиточному крестьянину по 25 копеек в год! Через два года хозяин положил ему 1 рубль в год, и таким образом прибавлял ему ежегодно, так что Самсон, быв 14 лет, получал уже 3 рубля жалованья.

Молодец не по летам рос, мужал и хорошел, не по годам, не по состоянию ум его развертывался. Богачи начали поговаривать в деревне: «Вот де подставка для детей наших!» Родители его помышляли, как бы избавить от неминучей напасти единственное детище свое, единственную подпору и утешение в старости; мальчик недоволен был тихою жизнью своею – ему хотелось чего то лучшего, хотелось повидать свет! И в 1780 году, получив родительское благословение и поставив свечку Николе, отправился он в пристань Дедюхино, для найму на суда.

Здесь подрядился он по 14 рублей в лето, и получив половину оной сумы в задаток, послал из них 5 руб. отцу и матери, а 2 р. оставил у себя. Три лета ходил Самсон беспрестанно на барках: в первой год по Каме и Волге до Нижнего, во второй по Двине до города Архангельского, а  на 3-й оттуда обратно на каюках в Великий-Устюг с разными заморскими товарами. Самсон умел поплясать и в дудочку поиграть, за то его ласкали молодые парни и любили красные девушки; Самсон мастер был сказки сказывать – за то старики и старушки приголубливали его; особливо на барках он был душою товарищей. Зимою, приходя домой, он занимался разными работами, как то: на водяных мельницах делал колеса, шил сапоги, точил веретена и прочее.

Юношеские годы

На 17 году от роду (1783) отправился он на хлебных и рогожных барках с Никольской пристани до Великого-Устюга, а туда в Архангельск. Там нанялся он идти на Шпинцебрген за звериным промыслом. Счастливо пробежали, они Белое море и часть Ледовитого океана, но у Норд-Капа застигла их жестокая буря. Сильным порывом ветра несло судно их, непослушное уже мочной руке кормчего, прямо к гранитной скале; через пять минут должны были неминуемо все погибнуть в яростных волнах моря; уже все простились друг с другом, но неожиданно были спасены переменившимся ветром, задувшим с берега. Аргонавты наши зашли в ближайшую губу, где и простояли по сушок.

Запасшись тут трескою и палтусиною, отправились они опять в Ледовитый океан, видели на пути большой остров, медведем называемый, и не доходя уже 50 верст до Шпицбергена окружены были внезапно ледяными  горами. Девять суток, день и ночь, боролись они с сим страшным неприятелем, спуская бревна с судна, и употребляя все возможные усилия. Наконец начальник их, видя, что все выбились из сил, приказал, взяв находящийся с  ними припас, также ружья, винтовки, рогатины и другие инструменты, принадлежащие к звериному промыслу , выйти на льдины и тащить по ним шлюпку до берега: предприятие чрезвычайно трудное!

С величайшею опасностью перебирались они с льдины на льдину, перескакивая на баграх, и нередко разлучаясь один с другим; но к счастью скоро подул благополучный ветер и ледяные горы поплыли в бесконечность морскую, а они пришли в губу, называемую Магдалина, в исходе августа 1784 года. Здесь, разгрузивши и расснастив судно, срубили они себе избушку и расположились  зимовать принялись за промысли свои: стреляли зайцев, моржей и серку, а в море убили огромного кита в 25 сажень длины. 1-го октября закатилось солнце, настала глубокая темнота и разъезды их по морю прекратились: начали промышлять по каменным и ледяным горам, поднимали кулечки и ловили кляпцами песцов. Однажды Самсон, идя по горе с одним из товарищей своих – встретил страшного белого медведя. Зверь шел прямо на него на задних ногах с раскрытою пастью и ужасным ревом; — не было возможности спастись бегством, должно было победить или погибнуть.

Мочной Самсон, оставленный своим товарищем, перекрестясь, ставит лыжи свои на снег (Он слыхал, что когда воткнуть лыжи в снег, медведь никогда не бросится на них, а будет все ходить вокруг их за человеком), берет рогатину в руки, с стремлением нападает на неприятеля своего и к счастью дает ему глубокую рану в бок: медведь, увидь текущую кровь придается бегству  и в виду победителя падает от изнеможения. Самсон, с помощью трусливого товарища своего, несколькими ударами довершает победу, снимает с него кожу и с торжеством возвращается в жилище свое. (Белые медведи совершенно противны нравом черным. Они первые нападают на человека, но при первой ране и самой легкой, обращаются в бегство, между тем, как черные медведи, известно, не любят встречаться с человеком, но увидя кровь свою, делаются яростнее.)

Победа сия тем важнее была для Самсона, что еще в первой раз случилось ему сражаться с медведем, а приятнее для товарищей, что еще первого медведя удалось упромышлять им того года. В январе 1785 случилось ему, опять одному, напасть на зверя сего, и тогда уже он не с трусостью, но с бодростью духа, шел прямо на него и победил.

Весь ноябрь и декабрь продолжалась беспрерывная ночь; иногда только нарушалась она светом северного сияния, чудесного, очаровательного. Огни атмосферические забавляли странников  в часы, свободные от упражнений. Казалось природа, блестящими метеорами, хотела утешить их в одиночестве, хотела рассеять их грусть по отчизне. Во время сие ходили только по двое и по трое на промысел за песцами.

30 февраля, в первый раз, показалось солнце и быстро катилось вверх, так, что 1-го марта, казалось, остановилось оно навсегда на горизонте; но грубые скалы не покрывались зеленью, птички не прилетали возвестить благотворную весну; кроме перемены белого цвета на мрачный, все осталось в одинаковой дикости, пустоте и тишине; только морской лев, или сивуч, ужасным ревом, приветствуя подругу свою, прерывал иногда безмолвие пустынь и напоминал пробуждение природы! Охота за медведями кончилась, все принялись за промысел моржей.

В мае месяце управляющий отрядом 8 человек, в том числе и Суханова, за 150 верст на Цуховые острова за гагачьим пухом. Набрав оного до 20 пуд и несколько мешков яиц, отправились обратно к другим товарищам своим и на дороге застрелили 15 моржей и 4-х морских зайцев. Но на половине пути чуть было не погибли от ледяных гор, которые внезапно окружили утлой челнок их. Надобно было иметь мужество, терпение и силу русских богатырей, чтобы  преодолеть грозившие опасности.

Когда лодка их была совершенно растерта, то они спаслись на льдине, и таким образом, перебираясь с одной на другую, дотащились до каменного утесу. Нередко льдины под ногами их разрушались, или опускались в бездну морскую, и они должны были вплавь достигать другой ближайшей. Пришедши к утесу, странники были более приведены в отчаяние, чем обрадованы.

Гранитовая стена была так высока и пряма, что казалось невозможным взобраться на нее, притом льдина колебалась под ногами и страшила ежеминутно разрушением. Но что человек не превозможет в опасности? К счастью удалось одному удальцу вскарабкаться на неприступной утес сей; потом, с помощью связанных кушаков взобрались и все, один по одному, на крутизну. Но здесь новая беда застигла их: дул пронзительный северный ветер, оковывающий намокшую одежду их в льды; не было прутика, чтобы развести огонь, не было захолустья, чтобы укрыться от стужи; за усталостью не могли продолжать далее пути – пуститься ночью по острым скалам и скользким льдам.

Конечно Всевышний ниспослал им ангела хранителя и дал им новые силы к достижению благополучно их жительства при чрезвычайных трудностях, представлявшихся им на каждом шагу. Лишь только дотащились они до дому, как обрадованные товарищи их – истопили им баню, и витязи наши воскресли. Через пять дней, как ни в чем не бывали, как с гуся вода, принялись вновь за промысел. В  разъездах своих видели разные корабли: английские, датские, португальские, французские и прочие.  И слышали от одного корабельщика, что оных было там до 300.

Наконец в августе месяце начали собираться в обратный путь в Россию. В год сей упромышляли они 300 моржей, 1000 песцов голубых и белых, 80 морских зайцев, 150 разной серки, 100 белуг, 150 медведей и большое количество бочек с жиром. Суханов сложил на отъезде песенку, которая очень понравилась его товарищам: они тотчас же выучили её наизусть, подладили голос и во весь путь припевали. В последствии она сделалась простонародною и теперь от Архангельска до Шпицбергена поется всеми промышленниками:

Грумант угрюмой, прости!

В родину нас отпусти.

На тебе жить так страшно!

Бойся смерти всечасно!

Рвы на буграх, косогорах,

Лютые звери там в норах;

Снеги не сходят долой –

Грумант вечно седой.

***

С Грумантом простились –

Все домой заторопились;

На кораблик взобрались;

За работу принялись:

Якорь, парусы подняли,

Мольбы к Богу возсылали –

Чтоб попутный ветер в пути

Дал к Архангельску придти!

Не отошли путешественники наши и 150 верст от Шпицбергена, как захватила их страшная буря, которая носила их более месяца по морю, подвергая ежеминутно судно их очевидной опасности, и не ближе конца сентября 1785 прибыли они в Архангельск, где были приняты с величайшею радостью от хозяев и приятелей.

Первым их делом было идти в храм Божий и отслужить благодарственный молебен Спасителю; после чего уже приступили к дележу промысла. На часть Суханова досталось 136 рублей; послав большую часть из них родителям своим, он пошел в работники на казенный якорный железный завод, находящийся в местечке Ширшорме , в 27 верстах от Архангельска, по реке Двине.

Прожив там зиму, на лето нанялся идти опять в море за 30 рублей. На сей раз отправились они на Мурманской берег, где, упромышляв довольное количество трески и палтусины, возвратились благополучно в Архангельск. После принялся он к зажиточному крестьянину по 35 рублей в год, у которого и прожил 6 лет в различных работах: столярной, плотничной, в уборке хлеба и вообще в исправлении всех домашних должностей.

Взрослая жизнь и еще раз на север

В 1792 году, на 26 от роду, пустился Суханов еще раз в Белое море к зимним горам и между местечками Пялицей и Мудегой поселился в избушке с одним товарищем. Отсюда ежедневно выходили они на промысел зверей. А в марте месяце 1793 года пустились в море и нашли на льду великое множество зверей, вышедших для роду детей. Тут витязи наши, вооружаясь дубинами, в несколько часов, набили их более чем на 200 рублей, но так устали от подвигов своих, что едва имели силы взойти на гору и принуждены были отдыхать двое суток.

С сим небольшим, но весьма значительным для Суханова сокровищем, он отправился на родину свою для свидания с родными. Можно представить себе, как были ради отец и мать приезду дорогого сына их . Сию непритворную радость разделял и тот добрый крестьянин, у которого Самсон начал поприще своей службы, и который показал притом столько участья, что укрывал его у себя до тех пор, пока не удалось подчиванием и подарками уговорить мир – выдать Самсону паспорт. Во все время сие отец и мать приходили только ночью видаться с милым детищем.

Хотя мир и дал ему паспорт, но он еще не был совершенно безопасен в кругу их, а потому, взяв маленькую лодочку, положил в нее котомку, один одинехонек, пустился в ней с Божьею помощью в Архангельск по реке Двине, и 536 верст прошел в трое суток. Здесь вновь прожил он 5 лет у того же крестьянина в разных работах. Ему был 31 год отроду, когда воцарился император Павел I.

Милостивый, человеколюбивый указ, объявленный вскоре по воле его величества, дабы одиноких детей в солдаты не отдавать, решил судьбу Суханова и он, без всякого страха, возвратился на свою родину. Родители его, бывшие уже в престарелости, возымели желание женить Самсона. Но кто отдаст за бедняка, не имеющего ни угла, с укрытию, ни сажени земли к пропитанию? Кто  отдаст справедливость дарованиям? Кто кинется на одну дослужливость, красоту и силу?

Жизнь в Петербурге

Наконец Самсон женился на вдове, имевшей дом свой и трое малых детей. Не видя, чтоб трудами и даже усилиями в деревне мог улучшить состояние свое и даже безбедно содержать отца, мать и многочисленное семейство свое, отправился Суханов в Петербург. Здесь определился он к Копылеву, родному брату жены своей, который находился тогда в разных подрядах при постройке Михайловского замка.  На первой случай Копылев определил ему 15 рублей в месяц, но вскоре, взяв на себя всю каменную и мраморную работу , назначил ему 25 рублей, сделав его прикажчиком над всеми работниками. К новому занятию сему Суханов почувствовал необыкновенную склонность, находил особенное удовольствие, и как будто открыл в сем свое предопределение.

Он так прилежал к сей работе, что в короткое время сделался лучшим мастером. Быв прилежнее и дослуживее других, он зачал входить сам в маленькие подряды с хозяином своим: с Копылева требовали по 5 рублей за штуку Петергофского балюстрада, а Суханов взялся сделать оной по 2 рубля, и между тем, как другие отдыхали, он работал. От предприятия сего получил он 120 рублей барыша, и быв оным весьма доволен, первого сентября отправился к себе в деревню. Прибыв в Волгду, он вознамерился сделать оборот на деньги свои и купил луку, который, нагрузивши на лодку привез по Сухоне в Устюг, а отсюда по Двине в Красноярск, где и продал его весьма выгодно.

В шесть месяцев  пребывания своего в деревне, успел поправить он свой дом и все деревенское заведения, потом опять отправился в С. Петербург. Здесь вновь определился он к Копылеву прикащиком по 35 руб. в месяц и жил у него все лето при разных мраморных и каменных работах, производящихся в столице и в Стрельне. На зиму опять поехал в деревню и выдав падчерицу за муж, жену с другою её дочерью привез в Петербург – сказав вечное прости своей милой, но жестокой родине. Копылев рад был принять Суханова в прикащики, ибо на руках своих имел тогда постройку Казанского собора и положил ему 50 рублей в месяц. Но когда товарищи его в подряде Бекренев и Толоконцев померли, а Копылев не в состоянии был один выполнить столь важного предприятия, то казна взяла на себя постройку церкви, и Суханов определен был главным прикащиком, причем и находился он 7 лет. В 1807 году записался он в Петербургское купечество.

Известные работы Самсона Суханова

Гранитовый бюст, герма

Обозрение, или лучше сказать, наименование некоторых главных его каменных работ достаточно уже покажет его искусство, деятельность и рвение. Многим любителям художеств известен прекрасный гранитовый бюст, сделанный Сухановым для покойного графа Александра Сергеевича Строгонова.

герма, выполненная Самсоном Сухановым в 1810 г

Искуство Египетское в Санктпетербурге возобновленное 1810 года

Набережная биржи и ростральные колонны

В 1807 и 1808 им сделана великолепная, полукруглая набережная новой биржи, равномерно базы и цоколь из дикого камня для самого здания. В 1810 году окончены им обе ростральные колонны, служащие ныне целым украшением биржи и столице, за что всемилостивейшею награжден Суханов кафтаном.

Гранитная набережная Васильевского острова

Стрелка Васильевского острова

Набережная Крюкова канала

Под его руководством берега Крюкова канала обложены диким камнем.

Пьедестал памятника и мост у Пиль-башни

В Павловске сделан им пьедестал и гранитовые колонны, с мраморными капителями прекрасного памятника Павлу I и мост у Пиль-башни.

Пиль-башня Санкт-Петербург

Мост у Пиль-Башни

Памятник в Павловске Павел 1

Памятник Павлу I в Павловске

Работы у Горного университета

Для горного корпуса сделаны им из пудожского камня колонны, две фигуры, стоящие на крыльце и барельефы.

Работы Суханова у Горного Университета

Горный университет Санкт Петербург

Берега у Каменноостровского моста и терраса в Царскосельском саду

Берега из дикого камня, для утверждения Каменноостровского мосту, разработаны также им. Прекрасная терраса, из пудожского камня в саду Царского села, также его работы.

Каменноостровский мост и набережная

Каменноостровский мост

Работы Суханова из пудожского камня

Терраса из пудожского камня в Царскосельском саду

Изделия из мрамора и памятники на кладбищах Санкт-Петербурга

Все изделия из мрамора, гранита, сердобольского и пудожского камня, удивляющие в Казанском соборе, как то: колонны, пьедесталы для ангелов, полы, крилосы, Царское место, кафедра и проч. сделаны резцом или под особенным надзором Суханова. – В награду за труды сии получил он золотую медаль с надписью:  за усердие. В 1813 году сделал он для Риги монумент из гранита. На всех кладбищах С. Петербургских видны памятники его работы, также крыльца и балконы лучших домов частных людей. Вполне возможно, что мастера его артели работали на Малоохтинском кладбище, а также на кладбище олонецкой верфи, в Лодейном поле.

Скульптурные работы Суханова

Похищение Прозерпины Плутоном

Работы в Адмиралтействе и столбы на Александровской мануфактуре

Для нового Адмиралтейства занимался он работою колонн под шпиц и некоторых фигур из пудожского камня, как то четырех частей света, рек и проч. На Александровской мануфактуре сделаны им столбы из дикого камня под паровые машини и многие другие предметы, суммою на 40,000 рублей.

Вид на Адмиралтейство с фонтана

Скульптуры Адмиралтейства

Прошлого года занимался он отделыванием каменной работы, т.е. колонн, баз и капителей для величественной церкви Всех Скорбящих и таковую же для огромного здания духовной академии у Невского монастыря.

Пьедестал Минина и Пожарского в Москве

В том же году доставлен им в Москву, вместо с статуею, пьедестал для монумента Минина и Пожарского, сделанный им из полированного дикого камня.

Пьедестал под памятник Минину и Пожарскому

Памятник Минину и Пожарскому в Москве

Царь ванна, работы в церкви Всех Скорбящих и у Невского Монастыря

В 1812 году сделана им для Петергофа ванна из цельного гранита, полированная внутри, вышиною в 2 аршина 12 вер., а в диаметр 7,5 арш. Потом таковые же ванны сработаны Сухановым из сердобольского камня для Царского села, для Зимнего и для Александровского дворцов.

Наконец окончил Суханов нынешним годом прекрасную, единственную ванну для Бабеловской бани. Она вышиною 2 аршина 12 вершк., глубиною 2 арш. 4 верш. И в диаметре 7,5 аршина.

Баболовская ванная

Царь ванна

Многие из петербургских жителей ездили нарочно смотреть сие произведение русского ваятеля. Оно тем заслуживает внимания, что со времен египтян неизвестно ничего столь огромного из граниту.  Иностранцы не хотели верить, чтоб Суханов в состоянии был произвести сие чудо ваяния или ваятельного искусства, которое тем еще для него похвальнее и славнее, что не прибавил он ни сколько цены, предлагаемой ему за таковую же ванну, составленную из четырех частей!

Сей удивительный кусок гранита найден им на одном из Финляндских островов и перевезен водою. Он весил сначала до 10,000 пудов, а ныне 3,000. Во многих местах  приметны на нем части лабрадора, что при солнечном сиянии делает его блестящим. По исчислению в ванну сию войдет до 800 ведр воды. Ныне взял на себя Суханов постройку нового Синего моста.

Размеры царь ванны

Баболовская ванна размеры

При сем можно заметить, что наш финляндский гранит ничем не уступает египетскому, а красотою своею еще его превосходит. Я предлагал Суханову сделать, для вечной памяти своей, какой-нибудь монумент, который бы был не только достоин внимания по гигантскому предприятию своему, но и приятен и любезен был бы для чувств россиян. Например он мог бы с успехом сделать памятник бессмертной  Екатерины, или незабвенному спасителю отечества, князю Кутузову Смоленскому – памятники, которых признательное отечество с нетерпением ожидает.

Суханов довел способ ломания граниту до чрезвычайно простоты и легкости, он с удовольствием берется с небольшою розницею в цене ставить цельные комнаты, вместо составных. Вероятно, петербургские жители не применят воспользоваться сим важным открытием и столица наша превратится в скорости в новые Фивы; позднее потомство будет спорить, люди или исполины создали град сей. Честь и слава гражданину Суханову!!!

Отечественные записки издаваемые Павлом Свиньиным
Поделиться:

Похожие посты